|
Добавлена: admin
Просмотров: 799
Слов: 1606
Жил-был король, у него был сын-подросток. Королевич был всем хорош — и
лицом и нравом, да отец-то его не больно: все его корысть мучила, как
бы лишний барыш взять да побольше оброку сорвать. Увидел он раз старика
с соболями, с куницами, с бобрами, с лисицами. «Стой старик! Откудова
ты?» — «Родом из такой-то деревни, батюшка, а ныне служу у
мужика-лешего». — «А как вы зверей ловите?» — «Да леший-мужик наставит
лесы, зверь глуп — и попадет». — «Ну, слушай, старик! Я тебя вином
напою и денег дам; укажи мне, где лесы ставите?» Старик соблазнился и
указал. Король тотчас же велел лешего-мужика поймать и в железный столб
заковать, а в его заповедных лесах свои лесы поделал.
Вот сидит мужик-леший в железном столбе да в окошечко поглядывает, а
тот столб в саду стоял. Вышел королевич с бабками, с мамками, с верными
служанками погулять по саду; идет мимо столба, а мужик леший кричит
ему: «Королевское дитя! Выпусти меня; я тебе сам пригожусь». — «Да как
же я тебя выпущу?» — «А пойди к своей матери и скажи ей: матушка моя
любезная, поищи у меня вшей в головке. Да головку-то положь к ней на
колени; она станет у тебя в голове искать, а ты улучи минуту, вытащи
ключ у ней из кармана, да меня и выпусти». Королевич так и сделал;
вытащил ключ из кармана у матери, прибежал в сад, сделал себе стрелку,
положил на тугой лук и пустил ее далеко-далеко, а сам кричит, чтоб
мамки и няньки ловили стрелу. Мамки и няньки разбежалися, в это время
королевич отпер железный столб и высвободил мужика-лешего.
Пошел мужик-леший рвать королевские лесы! Видит король, что звери
больше не попадаются, осерчал и напустился на свою жену: зачем ключ
давала, мужика-лешего выпускала? И созвал он бояр, генералов и думных
людей, как они присудят: голову ли ей на плахе снять, али в ссылку
сослать? Плохо пришлось королевичу — жаль родную мать, и признался он
отцу, что это его вина: вот так-то и так-то все дело было. Взгоревался
король, что ему с сыном делать? Казнить нельзя; присудили: отпустить
его на все на четыре стороны, на все ветры полуденные, на все вьюги
зимние, на все вихри осенние; дали ему котомку и одного дядьку.
Вышел королевич с дядькою в чистое поле. Шли они близко ли, далеко ли,
низко ли, высоко ли, и увидели колодезь. Говорит королевич дядьке:
«Ступай за водою!» — «Нейду!» — отвечает дядька. Пошли дальше, шли-шли
— опять колодезь. «Ступай, принеси воды! Мне пить хочется», — просит
дядьку королевский сын в другой раз. «Нейду!» — говорит дядька. Вот еще
шли-шли — попадается третий колодезь, дядька опять нейдет, и пошел за
водою сам королевич. Спустился в колодезь, а дядька захлопнул его
крышкою и говорит: «Не выпущу! Будь ты слугой, а я — королевичем».
Нечего делать, королевич согласился и дал ему в том расписку своей
кровью; потом поменялись они платьями и отправились дальше.
Вот пришли они в иное государство; идут к царю во дворец — дядька
впереди, а королевич позади. Стал дядька жить у того царя в гостях, и
ест и пьет с ним за единым столом. Говорит он ему: «Ваше царское
величество! Возьмите моего слугу хоть на кухню». Взяли королевича на
кухню, заставляют его дрова носить, кастрюли чистить. Немного прошло
времени — выучился королевич готовить кушанье лучше царских поваров.
Узнал про то государь, полюбил его и стал дарить золотом. Поварам
показалось обидно, и стали они искать случая, как бы извести его.
Вот один раз сделал королевич пирог и поставил в печку, а повара добыли
яду, взяли да и посыпали на пирог. Сел царь обедать; подают пирог, царь
только было за нож взялся, как бежит главный повар: «Ваше величество!
Не извольте кушать». И насказал на королевича много всякой напраслины.
Царь не пожалел своей любимой собаки, отрезал кусок пирога и бросил
наземь; собака съела да тут же издохла. Призвал государь королевича,
закричал на него грозным голосом: «Как ты смел с отравой пирог
изготовить, сейчас велю тебя казнить лютою казнию!» — «Знать не знаю,
ведать не ведаю, ваше величество! — отвечает королевич, — Видно,
поварам в обиду стало, что вы меня жалуете; нарочно меня под ответ
подвели». Царь его помиловал, велел конюхом быть.
Повел королевич коней на водопой, а навстречу ему мужик-леший:
«Здорово, королевский сын! Пойдем ко мне в гости». — «Боюсь, кони
разбегутся». — «Ничего, пойдем!» Изба тут же очутилась. У лешего-мужика
три дочери; спрашивает он старшую: «А что ты присудишь королевскому
сыну за то, что из железного столба выпустил?» Дочь говорит: «Дам ему
скатерть-самобранку». Вышел королевич от лешего-мужика с подарком,
смотрит — кони все налицо; развернул скатерть — чего хочешь, того
просишь: и питье и еда!
На другой день гонит он царских коней на водопой, а мужик-леший опять
навстречу: «Пойдем ко мне в гости!» Привел и спрашивает середнюю дочь:
«А ты что королевскому сыну присудишь?» — «Я ему подарю зеркальце: что
захочешь, все в зеркальце увидишь!» На третий день опять попадается
королевичу мужик-леший, ведет к себе в гости и спрашивает меньшую дочь:
«А ты что королевскому сыну присудишь?» — «Я ему подарю дудочку —
только к губам приложи, сейчас явятся и музыканты и песельники». Весело
стало жить королевскому сыну: ест-пьет хорошо, все знает, все ведает,
музыка целый день гремит. Чего лучше? А кони-то, кони-то! Чудо, да и
только: и сыты, и статны, и на ногу резвы.
Начал царь хвалиться своей любимой дочери, что послал ему господь
славного конюха. А прекрасная царевна и сама давным-давно конюха
заприметила: да как и не заметить красной девице добра молодца!
Любопытно стало царевне: отчего у нового конюха лошади и резвее и
статнее, чем у всех других? «Дай, — думает, — пойду в его горницу,
посмотрю: как он, бедняжка, поживает?» А уж известно: чего баба
захочет, то и сделает. Улучила время, когда королевич на водопой коней
погнал, пришла в его горницу, а как глянула в зеркальце — тотчас все
смекнула и унесла с собой и скатерть-самобранку, и зеркальце, и
дудочку.
В это время случилась у царя беда: наступил на его царство семиглавый
Идолище, просит себе царевну в замужество. «А если не выдадут, так и
силой возьму!» — сказал он и расставил свое войско — тьму-тьмущую.
Плохо пришлось царю: делает он клич по всему своему царству, сзывает
князей и богатырей; кто из них победит Идолища семиглавого, тому
обещает дать половину царства и вдобавок дочь в замужество. Вот
собрались князья и богатыри, поехали сражаться против Идолища,
отправился и дядька с царским войском. И наш конюх сел на кобылу сиву и
потащился вслед за другими. Едет, а навстречу ему мужик-леший: «Куда
ты, королевский сын?» — «Воевать». — «Да на кляче далеко не уедешь! А
еще конюх! Пойдем ко мне в гости».
Привел в свою избу, налил ему стакан водки. Королевич выпил. «Много ль
в себе силы чувствуешь?» — спрашивает мужик-леший. «Да если б была
палица в пятьдесят пудов, я б ее вверх подбросил да свою голову
подставил, а удара и не почуял бы!» Дал ему другой стакан выпить: «А
теперь много ли силы?» — «Да если б была палица во сто пудов, я б ее
выше облаков подбросил». Налил ему третий стакан: «А теперь какова твоя
сила?» — «Да если бы утвердить столб от земли до неба, я бы всю
вселенную повернул!» Мужик-леший нацедил водки из другого крану и подал
королевичу; королевич выпил — и поубавилось у него силы кабы на седьмую
часть.
После вывел его мужик-леший на крыльцо, свистнул молодецким посвистом:
отколь ни взялся — вороной конь бежит, земля дрожит, из ноздрей пламя,
из ушей дым столбом, из-под копыт искры сыплются. Прибежал к крыльцу и
пал на коленки. «Вот тебе конь!» Дал ему еще палицу-буявицу да плеть
шелковую. Выехал королевич на своем вороном коне супротив рати
неприятельской; смотрит, а дядька его на березу взлез, сидит да от
страху трясется. Королевич стегнул его плеткою раз-другой и полетел на
вражее воинство; много народу мечом прирубил, еще больше конем
притоптал, самому Идолищу семь голов снес. А царевна все это видела; не
утерпела, чтоб не посмотреть в зеркальце, кому она достанется. Тотчас
выехала навстречу, спрашивает королевича: «Чем себя поблагодарить
велишь?» — «Поцелуй меня, красна девица!» Царевна не устыдилася,
прижала его к ретиву сердцу и громко-громко поцеловала, так что все
войско услышало.
Королевич ударил коня — и был таков! Вернулся домой и сидит в своей
горенке, словно и на сражении не был, а дядька всем хвастает, всем
рассказывает: «Это я был, я Идолище победил!» Царь встретил его с
большим почетом, сговорил за него свою дочь и задал великий пир. Только
царевна не будь глупа — возьми да и скажись, что у ней головушка болит,
ретивое щемит. Как быть, что делать нареченному зятю? «Батюшка, —
говорит он царю, — дай мне корабль, я поеду за лекарствами для своей
невесты; да прикажи и конюху со мной ехать: я ведь больно к нему
привык!» Царь послушался, дал ему корабль и конюха.
Вот они и поехали, близко ли, далеко ли отплыли — дядька приказал сшить
куль, посадить в него конюха и пустить в воду. Царевна глянула в
зеркальце, видит — беда! Села в коляску и поскорей к морю; а на берегу
уж мужик-леший сидит да невод вяжет. «Мужичок! Помоги моему горю; злой
дядька королевича утопил». — «Изволь, красна девица! Вот и невод готов!
Приложи-ка сама к нему белые ручки». Вот царевна запустила невод в
глубокое море, вытащила королевича и повезла с собою; а дома все
дочиста отцу рассказала.
Сейчас веселым пирком, да и за свадебку; у царя ни мед варить, ни вино
курить — всего вдоволь! А дядька накупил разных снадобий и воротился
назад: входит во дворец, а тут его и схватили. Взмолился он, да поздно:
духом его на воротах расстреляли. Свадьба королевича была веселая; все
кабаки и трактиры на целую неделю были открыты для простого народа
безденежно. И я там был, мед-вино пил, по усам текло, а в рот не
попало.
О сказочнике
|
